Н. Шустов

Рубрика : Островский край.

«Псковская правда», 3 марта 1994 года
Немецкая обученная армия за бронированной танковой стеной, несмотря на большие потери, лезла на нашу землю. Горели города, села… Наш батальон, измученный в боях при непрерывном отступлении, занял новый рубеж обороны. Но немцы обошли нас и вышли в тыл, батальон потерял связь со штабом, доставка продовольствия и боеприпасов прекратилась.
Противник воспользовался этим, и на горсточку пехотинцев, оборонявшихся у деревни рядом с городом Островом, было брошено более 10 танков и солидное количество автоматчиков на мотоциклах. Разъяренные гитлеровцы не обращали внимания на потери в людях, павшие автоматчики
сразу же заменялись свежими силами. В ходе боя я был контужен от разорвавшегося снаряда и засыпан землей. Когда очнулся, увидел, что кругом немцы. Они ходили по траншеям, обыскивая карманы убитых наших солдат. Заметив, что я шевелюсь, доставили меня к офицеру, который и распорядился отправить меня в г. Остров в лагерь для военнопленных.
Лагерь находился в центре города, кругом был огорожен высоким забором. Большинство людей спали на сырой земле под открытым небом. Под навесом в сарае находились раненые и больные, среди них лежали и трупы, которые долгое время не убирались.
В течение нескольких суток нас не кормили. Жители, оставшиеся в городе, приносили свои последние куски хлеба, овощи и бросали нам через забор. Но немецкие часовые открывали пальбу по пытавшимся поднять еду с земли пленным. А воду привозили из реки в провонявшей бочке. Мы брали ее чем попало: консервными банками, пилотками, черпали руками… ?
Потом для тех, кто мог выходить на работу, стали выдавать по куску хлеба в день. Гнали работать на дорогу, на аэродром и на станцию грузить вагоны, в основном это было награбленное от людей имущество. Куска хлеба не хватало даже на один раз наесться. Однако потом стали варить нам «суп» из картофельной шелухи, который раздавали по маленькой консервной баночке опять же только тем, кто выходил на работу.
Однажды, когда пришлось возить камни на дорогу, у меня потемнело в глазах, и я упал. Но товарищи помогли мне добраться до лагеря — если бы я не встал на ноги, то часовой просто сделал бы свой очередной выстрел.
Я заболел. Из лагеря раненых и больных иногда отправляли в «госпиталь». В их число попал и я. Госпиталем для военнопленных оказалась районная больница в самом городе. Обслуживающим персоналом являлись насильно мобилизованные работники районной больницы, которые всегда находились под надзором немецких солдат. Работники госпиталя носили на рукавах красный крест с немецкой печатью со свастикой. Этот знак являлся пропуском на территорию госпиталя.
Обращение гитлеровцев с ранеными не отличалось от лагерной жизни. Патрули также могли бить больных палками, издеваться над ними и расстреливать. Раненые лежали на соломе либо на голом полу. Из-за отсутствия перевязочного материала повязки накладывались крайне редко. Бани для больных не было, белье не менялось, ввиду чего распространилась вшивость. Раненые умирали от голода и отсутствия медицинской помощи. Когда меня привезли в госпиталь, там насчитывалось 400 человек. В течение 20 дней эта цифра сократилась наполовину.


В дополнение к этой статье, советую прочитать:
  • На третий день произошло то, чего я не ожидал.
  • Число жертв
  • Имея 19 лет хирургического стажа
  • Из воспоминаний о. Алексия Ионова об Острове
  • Оккупировав Псковщину, фашисты подвергли неслыханным издевательствам евреев