Вот здесь я увидел ужасы войны

Рубрика : О Cаласпилсе

Каждому дали лошадь с полной упряжью. Как только сколачивали команду, заставляли подводы гнать на восток, оказывается, к самой передовой.

 

Евгений уже смутно помнил то время. Но в сознании прижилось чувство неволи, в которую попал, в которой оказались ездовые. Были практически как пленные — одеты кое-как, голодные, все время под надзором. Так оказались под Старой Руссой. Вот они, орудийные раскаты. Каждый, кто попал на войну, знает, что такое быть ездовым. А тут шестнадцати-семнадцатилетние мальчишки. И не среди своих ведь. У врага. Бесправные. Голодные. Лошади некормленые. Из-за близости фронта в поездках по ночам. А советские самолеты усыпают небо осветительными ракетами. Конечно, страшно.

«Вот здесь я увидел ужасы войны. И у меня здесь укрепилась мысль -уйти от ненавистного врага. Наши войска все стремительнее дают понять, бомбят все чаще. Раненые лошади. Трупы фрицев. Обоз таким образом фрицам достался не на пользу. По сути дела ни одного наряда не пришлось вывезти. Лошади пали от голода и бомбежек».

Так рассказывал в своем письме Евгений о ездовой работе у немцев. Тогда он совершил свой первый побег. Он и еще трое новоржевцев смогли уйти из-под Старой Руссы. Пешком. Шла весна 1942 года. Реки переходили вброд. Но беглецы шли и шли, к дому.

Добрался Михайлов успешно, но без всяких документов. Кажется, все обошлось хорошо. Но ослабевшего парня свалила болезнь — тиф. Увезли его в Жадрицкую инфекционную больницу, где таких, как он, собралось десятки. Но смерть не сумела свалить. Где-то в июле выбрался оттуда.

«Видите, — писал мне Евгений, — прошли годы, и даты могут быть не совсем точны. После, когда я вернулся домой, немцы нас, парней и девушек, стали гонять на тяжелые работы, рыть траншеи».

А партизаны действовали все активнее. О них, партизанах в новоржевских местах, написано немало. Прежде всего о победах, успешных боях, изредка о потерях. От имени Советской власти действовали партизанские отряды решительно: надо пополнять свои отряды, и стали собирать по деревням мужиков, оставшихся дома, парней. Евгений попал в партизанский отряд в начале 1943 года. Отряд состоял в основном из необстрелянных бойцов, собранных по захваченным немцами местам. По заданию командования и такие делали все, что могли. Обстреливали немецкие гарнизоны в ночное время. Создавали панику в тылу врага. Отвлекали на себя вражеские подразделения фронта.

Он не запомнил, в каком был партизанском отряде, да и не «рекламировали» его командиры, кто из них $то. Как запомнилось ему, у командира была кличка «Баянист”, что ли. В партизанах пробыл примерно до июля 1943 года. Фашисты нагнали откуда-то много войск на борьбу с мешавшими им партизанами. Самолеты бомбили леса. Фрицы тщательно прочесывали их потом. Деревни горят. И командиры бросили клич: «Спасайся, кто как сможет».

Что ж, и такое бывало. Партизанские отряды то формировались, то распадались. Не сами по себе, а так получалось. Мне не раз приходилось слышать рассказы про тяжкую партизанскую долю.

Евгений добрался до дому. Скрыто. В деревне вроде бы никто не мог предполагать, что вчерашний партизан скрывается от всех. Прятался в соседней комнате. Но сказались переживания, в частности и то, что, добираясь домой, днем отлеживался в грязной болотной воде. Я-то знаю, каковы они, эти псковские болота! По крайней мере по своему сударевскому житью.

Рубрика : О Cаласпилсе

В дополнение к этой статье, советую прочитать:
  • Ничего на огромной поляне не было, только та хижина из жердей и прутьев, давшая приют вернувшимся на родное пепелище.
  • СНегуРОЧКА И БАБА-ЯГА…. ПРО ИВАНА И МАРШ
  • Эти мои отступления не случайны.
  • Холодный полутемный угол на чердаке
  • Когда полицаи, беспрерывно из опаски стреляя, подошли к партизанской стоянке, там уже никого не было.